Как выглядели модные Дома Парижа в начале XX века

Дома высокой моды второй половины XIX — начала XX в.

Вторая империя пала 4 сентября 1870 г. в результате буржуазнодемократической революции, начавшейся после разгрома французской армии прусскими войсками под Седаном. Многие клиенты домов высокой моды эмигрировали, включая семью императора, и, казалось, исчезла та среда, в которой родилась высокая мода. Однако падение монархии, напротив, помогло кутюрье ощутить свою самостоятельность и независимость от прихотей титулованных заказчиков. Именно в эпоху Третьей республики (1870—1940) во Франции модных портных стали считать законодателями моды. В 1890-е гг. их называли «маленькими Боттичелли» за то, что они создавали образ женщины своего времени. Лидерами моды были не только коронованные особы и аристократки, но и представители богемы. Новые модели часто демонстрировали в свете известные актрисы. Например, в Доме «Ворт» одевалась Элеонора Дузе и Сара Бернар, в Доме «Жак Дусе» — Элеонора Дузе. Не менее знаменитые, чем актрисы, парижские кокотки (дамы полусвета) также были клиентками домов высокой моды (именно дамы полусвета в 1870-е гг. первыми стали носить облегающие платья нового силуэта «русалка», которые считались безнравственными и неприличными). В этих условиях Ч.-Ф. Ворт ощутил себя настоящим законодателем моды: именно он ввел в моду многочисленные заимствования из исторического костюма, большим знатоком которого он был (турнюры в 1870—1880-е гг., покрой «принцесс», а также рытые бархаты, напоминавшие ткани эпохи Возрождения). С одинаковым блеском Ворт умел одевать как дам высшего света, так и полусвета. Своим клиенткам он предлагал полный гардероб, начиная от домашних платьев и костюмов для путешествий до бальных и парадных туалетов. Имя Ворта было гарантией хорошего вкуса и элегантности. Дом Ворта сохранял лидирующее положение вплоть до начала XX в. После смерти Ч.-Ф. Ворта семейное предприятие возглавили его сыновья: Гастон Ворт и Жан-Филипп Ворт (с 1871 г. он работал в салоне вместе с отцом). Ж.-Ф. Ворт славился своими изысканными бальными платьями с невероятно трудоемкой отделкой. Братья Ворт ввели практику продажи моделей для копирования в другие страны — в Нью-Йорке, например, на копиях моделей Дома «Ворт» специализировался салон «Кэти Донован».

В 1900 г. Дом «Ворт» предложил своим клиенткам духи «Parfum coutur».

В конце XIX в. в Париже работало множество домов высокой моды, модели которых становились образцами для подражания во всех европейских странах и в Америке: «Лаферье», «Пакэн», «Жак Дусе», «Сестры Калло» и др. — всего около ста. Каждый дом высокой моды создавал модели в русле общего направления моды, но все-таки имел свои особенности. Например, Ж. Дусе, будучи большим любителем и коллекционером искусства XVIII в., ввел в моду платья в стиле рококо и пастельную гамму, напоминающую об эпохе маркизы Помпадур. Сестры Калло предлагали модели из ламэ с отделкой из серебряного кружева. Однако принципиальных различий в стилях разных домов моды не существовало — парижские модели отличались отточенными силуэтами, изящными отделками, которые никогда не нарушали общих линий костюма. Различия были заметны между моделями столичных и провинциальных салонов: если в Париже в моде были, например, в 1890-е гг. оттенки сиреневого и фиолетового цветов с отделками в тон, то в Ла-Рошели могли сшить платье красного цвета с контрастной вышивкой.

Стиль начала XX в. создавался по-прежнему для представителей высшего света и нуворишей. На моду начинает оказывать влияние Северная Америка, ставшая лидером в области экономики. В США сформировался более практичный стиль одежды, чем в Европе, связанный с активным образом жизни. Однако и американские аристократки, и известные актрисы были клиентками домов моды в Париже, который стал интернациональным центром моды. Костюм в начале XX в. был одним из основных знаков социального статуса — в моде социальная дифференциация проявлялась особенно отчетливо. Высшие слои одевались у парижских кутюрье, средние слои шили одежду на заказ, а низшие слои уже носили готовую одежду. Роскошные туалеты «от кутюр» соответствовали стилю жизни высшего общества, которое проводило время в праздных занятиях — балы, приемы, охота, скачки по-прежнему составляли смысл жизни светского человека. Модные портные предлагали чрезвычайно обширный гардероб — для каждого случая предполагался особый туалет. Модная женщина должна была переодеваться несколько раз в день: с утра в домашнее платье, затем в платье для визитов или костюм для прогулок, в обеденное платье, «чайное платье» (платье для чаепития в пять часов — «файв о клок»), в театральное платье (рис. 1.4), платье для приемов, бальное платье.

Рис. 1.4. Вечернее платье графини де Греффюль. Дом моды «Ворт», 1896 г. (а). Театральное платье. Дом моды «Джон Редферн», 1902 г. (6)

В 1900 г. мадам Пакэн возглавляла отдел моды Всемирной выставки в Париже, отбирая модели для «Павильона элегантности», в котором были представлены образцы творчества парижских кутюрье. Она придумала вывозить своих манекенщиц в новых туалетах в места скопления модной парижской публики: весной — на открытие Вернисажа, осенью — на скачки в Лоншане в день розыгрыша Гран-при, на оперные премьеры. В 1914 г. в Лондоне мадам Пакэн организовала первый показ моделей под музыку.

Англичанин Джон Редферн в 1881 г. открыл в Париже салон, в котором шил дамские костюмы для верховой езды. Он предложил прогулочные костюмы из шерстяных тканей в английском стиле, состоявшие из юбки, блузки и жакета, ставшие впоследствии классическими (так называемый английский классический костюм). Салоны подобного уровня существовали и в других странах, но они не имели права называться домами высокой моды. В Вене, например, был салон «Морис Штайнер», в Пизе — «Элена Паренти», в Неаполе — «Рафаэлла де Лука», в Санкт-Петербурге — «А. Т. Иванова», «Госпожа Ольга», «А. Л. Бризак», в Москве — «Н. П. Ламанова», в Нью-Йорке — «К. Донован» и др.

Читайте также:
Maison Martin Margiela Couture 2021

Распространению моды способствовали модные журналы. Помимо привычных журналов с модными картинками, выкройками, рисунками для вышивки и полезными советами появляются колонки модных обзоров в популярных газетах и элитарные журналы мод, предназначенные читательницам из высшего общества. В Париже в начале века выходил журнал «Les Modes», в Америке — «Harper’s Bazaar» (основан в 1867 г. Ф. Харпером) и «Vogue» (основан в 1892 г. К. Настом). Эти журналы помещали обзоры светских новостей, описания туалетов светских дам и известных актрис, рисунки и фотографии моделей модных портных.

К концу XIX в. сложился мужской деловой костюм, существующий до сих пор и состоящий из брюк, жилета и пиджака. Развитию массовой моды способствовало распространение новых форм торговли — в 1850-е гг. появились универмаги (первый универмаг «Бон Марше» был открыт в 1852 г. в Париже). Универмаги во второй половине XIX в. открылись во всех крупных городах Европы и Америки: «Галери Лафай- етт», «Самаритэн» в Париже; «Бергдорф Гудман», «Сакс на Пятой авеню» в Нью-Йорке; «Хэрродз», «Свэн и Эдгар», «Селфриджс» в Лондоне; «Мюр и Мерилиз» в Москве.

Начало XX в. ознаменовалось не только бурным развитием промышленности, связанным с «электротехнической революцией» (переходом в энергетике от пара и каменного угля к электричеству и жидкому топливу), развитием новых видов транспорта (автомобили и самолеты), распространением электрического освещения и телефонной связи, но и расцветом культуры. Это время во Франции получило название «бель эпок» — «прекрасная эпоха», в Британии — «эдвардианская эпоха» (время правления короля Эдуарда VII). В России этот период получил название «серебряный век» — время расцвета архитектуры, изобразительного искусства, поэзии и музыки.

СтильКак возрождаются легендарные дома моды начала XX века

Paul Poiret, Vionnet, Schiaparelli, Charles James и другие дома моды, вернувшиеся из небытия

  • Олеся Ива , 5 ноября 2014
  • 11958
  • 1

закрытые по разным причинам легендарные марки по-прежнему таят в себе огромный потенциал, благодаря которому привлекают новых инвесторов. Так, дом моды легендарного Поля Пуаре, закрытый в 1930 году, недавно был выставлен на продажу. До 28 ноября потенциальные покупатели могут заявлять свои предложения цены через онлайн-аукцион, организованный нынешним владельцем бренда, французским предпринимателем Арно де Люмменом, за плечами которого успешное возрождение дома Vionnet в 2006 году и перезапуск старинного французского производителя сумок и чемоданов Moynat. Рассказываем подробнее о нем и еще о пяти домах, перезапуск которых стал долгожданным или, наоборот, неожиданным.

Автор: Жансая Толеухан

Paul Poiret

Поль Пуаре — последователь и ученик родоначальников кутюра, двух главных модельеров XIX века: Чарльза Фредерика Ворта и Жака Дусе. Первый стремился упразднить кринолины, предлагая на замену им юбку со шлейфом, а Дусе цитировал искусство Востока и шил так называемые домашние чайные платья. Пуаре, начавший свою карьеру в их ателье, продолжил развивать их идеи, а свой дом моды основал в 1903 году.

Пуаре освободил женщин от корсета и стал важной фигурой для более раскрепощенных в одежде femmes libérées. Кутюрье изменил не только фасоны того времени, но и стандарты женской красоты. С желания женщин хорошо выглядеть в его платьях началась мода на тонкую спортивную фигуру, не скованную корсетом, — в 1905 году он предложил рубашечный покрой женского платья, а затем наряды с ориентальными мотивами. На волне ошеломительного успеха гастролей «Русского балета» в Европе с постановкой Дягилева «Шехерезада» Пуаре, большой поклонник театрального искусства, начал внедрять восточные мотивы.

Яркие цвета, изящные узоры, шаровары и туники, расшитые золотыми нитями, тюрбаны, украшенные жемчугами и дорогими перьями, с восторгом были встречены европейскими женщинами. Среди клиенток прославленного мастера была и Айседора Дункан, которая называла его не иначе, как гением. Еще одно изобретение Пуаре — узкая «хромая юбка» (так называемая hobble skirt), напоминающая хвост русалки, которая позволяла передвигаться только мелкими шажками и вызвала ажиотаж среди клиентов. Носили ее с широкополой шляпой с перьями. Поль Пуаре еще и первый модельер, выпустивший собственную марку духов в 1911 году, назвав их в честь своей старшей дочери Розин. Вдобавок Пуаре был маркетологом: дизайн флакона, упаковку и рекламу он придумал сам.

После Первой мировой войны интерес к работам Пуаре угас. Его модели, символизировавшие вечный праздник, становятся неуместными для послевоенного времени, а бренд Пуаре не выдерживает конкуренции с новыми домами моды, среди которых и Chanel. Решительно не желавший создавать простую одежду, Пуаре был вынужден закрыть свой дом в 1930 году. Последние дни Пуаре провел в бедности и умер в 1944 году. Интерес к работам Пуаре возродился в 50–60-е годы с подачи его вдовы и музы Денизы Пуаре — винтажные вещи дизайнера начали расти в цене, выставки его творчества собирали толпы почитателей, а коллекционеры скупали всё, что было связано с его именем. Но о настоящем возрождении бренда можно будет говорить лишь после аукциона в конце ноября 2014 года. По словам его нынешнего владельца Арно де Люммена, называющего легендарные закрытые бренды «спящими красавицами», Пуаре настолько известен по всему миру, что может привлечь инвесторов даже с пока неизвестных нам рынков.

Читайте также:
Кутюрная коллекция Atelier Versace Fall 2021

Jean Patou

История модного дома Jean Patou полна взлетов и резких падений. Основанный в 1912 году дом моды вынужден был прервать свою работу в 1914 году в связи с началом Первой мировой войны. Накануне военных действий Пату успел продать последнюю коллекцию практически целиком американскому байеру и уйти на фронт. Вновь дом Жана Пату был открыт в 1919 году. Как показала история, наиболее значимые изменения в моде (впрочем, как и в других сферах) происходят именно после войн: охваченные ликованием, люди жаждут больших перемен. И олицетворением таких перемен стал Жан Пату.

Именно вещи Пату стали основой гардероба девушек-флэпперов 20-х годов и подспорьем для появления андрогинных силуэтов. Укоротив привычные юбки в пол, он одним из первых выставил напоказ женские ноги и создавал не только красивую, но и удобную одежду, в том числе и спортивную: наряду с Коко Шанель и Эльзой Скиапарелли Пату работал над созданием женских вещей для игры в теннис. Именно в его плиссированной юбке французская спортсменка и чемпионка Сюзанн Ленглен выиграла золото в Антверпене в 1920 году. Пату как один из родоначальников спортивной одежды верил, что новаторский стиль заключается в атлетическом силуэте.

Новаторские идеи Пату пользовались большой популярностью среди либеральных американцев, что пошатнуло стабильность его бизнеса после краха Уолл-стрит в 1929 году. Пережить экономический кризис компании Пату помогла его другая инновационная идея — парфюмерная линия, которая остается на плаву многие десятилетия спустя: его самый известный аромат Joy производят до сих пор. Вернуть же былое величие одежде под маркой Jean Patou в разные годы пробовали Марк Боан, Карл Лагерфельд и Жан-Поль Готье.

Возглавивший дом Jean Patou в 1981 году Кристиан Лакруа вернул компании известность и высокие доходы. Но и за этим взлетом последовало стремительное падение, а в 1987 году после ухода Кристиана Лакруа, решившего основать собственный бренд, дом Jean Patou был закрыт. Через 25 лет после закрытия бренду суждено было снова возродиться — за его реанимацию взялся нынешний вице-президент дома Бруно-Жорж Коттар. Правда, пока сложно предположить, насколько успешной будет деятельность марки, ведь, как известно, историческое наследие — еще не гарантия успеха.

Vionnet

История дома Vionnet начинается в 1912 году. Основательница бренда француженка Мадлен Вионне совершила революцию в моде своим уникальным косым кроем платьев, благодаря которому ткань ложилась волнистыми складками, а вещи идеально повторяли изгибы женского тела. Прежде чем открыть ателье, она, как и Пуаре, набиралась опыта в ателье Жака Дусе. Не умевшая рисовать, Вионне создавала платья, которые строила с точностью архитектурного чертежа, драпируя каждый раз по-новому ткань прямо на манекене: первостепенным принципом кутюрье было создавать одежду по фигуре.

Ее вдохновляли античность и балетные наряды Айседоры Дункан, она хотела упразднить корсеты и утверждала, что концепция освобождения женского тела принадлежала именно ей, а не Полю Пуаре. Хотя, скорее всего, идея просто витала в воздухе: ее приписывали себе многие модельеры. В 1920-е годы в ее работах появляются отсылки к Востоку и кубизму, она цитирует кимоно и создает геометричные платья из трех основных форм: прямоугольника, квадрата и круга. Во многом благодаря тому, что Вионне одной из первых начала нанимать манекенщиц, профессия моделей стала престижной. Дефилировали модели без корсетов, босиком или в сандалиях. На время Первой мировой войны бизнес был свернут и возобновлен уже с новым размахом в 1922 году. Вслед за парижским ателье на авеню Монтень Вионне открыла собственный магазин в Нью-Йорке на Пятой авеню, где готовые платья клиенткам подгоняли по фигуре. В 1929 году численность сотрудников дома достигала 1200 человек.

С началом Второй мировой войны в 1939 году дом моды Vionnet был закрыт. Спустя 49 лет компания была куплена бизнесменом Ги де Люмменом, а в 2006 году его сын Арно де Люммен предпринял попытку возрождения былого величия бренда. К работе над маркой привлекли греческого дизайнера Софию Кокосалаки, которая известна мастерством драпировки. Затем на ее место пришел Марк Одибе с опытом работы в Prada и Hermès. Однако нанятый для этой цели арт-директор Марк Одибе не смог добиться поставленной задачи. Не справился с ней и следующий дизайнер марки — Родольфо Пальялунга, который сейчас возглавляет дом Jil Sander.

В 2009 году дом моды у семейства де Люммен приобрел наследник итальянской династии Маттео Марзотто, на счету которого уже был перезапуск Valentino в начале 2000-х. В 2012 году бренд выкупила Гога Ашкенази и лично заняла кресло дизайнера, пригласив в кутюрную линию Хуссейна Чалаяна, который параллельно работает над собственной маркой. Видение Чалаяна во многом похоже на стиль Мадлен Вионне. «Есть вещи, которые нужно сначала создать, а потом зарисовать», — говорит Чалаян, использующий в своих моделях сложный многослойный крой и многочисленные драпировки.

Читайте также:
Модные образы гостей Недели Haute couture 2021

Schiaparelli

Работы основательницы Schiaparelli и создательницы понятия коммерческой готовой одежды, итальянки Эльзы Скиапарелли можно назвать реформаторскими. Соперница Коко Шанель изменила отношение к трикотажной одежде — ее черный вязаный пуловер с геометричными рисунками (от банта до черепа) совершил революцию в моде в 1927 году и стал бестселлером в Америке, где Эльза впоследствии открыла множество бутиков. Наравне с Жаном Пату и Коко Шанель она развивала идею спортивной одежды и ready-to-wear в моде, показывая в своем бутике Pour le Sport в конце 20-х годов теннисные платья, юбки-брюки, купальники и наряды для катания на лыжах. Кроме того, она одной из первых использовала застежку-молнию для своих платьев. К 30-м годам на нее трудилось более двух тысяч сотрудников.

Эльза более всего известна как дизайнер-сюрреалист, чьи экстравагантные идеи используют до сих пор. Увлечение сюрреализмом и дадаизмом в 30-е годы находило у нее отражение то в пуговицах в виде леденцов и арахиса, то в сумках в виде музыкальных шкатулок или шелковом платье с лобстерами, нарисованными Сальвадором Дали. Этим сотрудничество с Дали не ограничивалось: он рисовал для нее рекламные афиши помад и духов, а Эльза конструировала вещи по его эскизам — например, шляпу-ботинок. К послевоенным требованиям ей, как и многим дизайнерам того времени, было непросто адаптироваться. И хотя основанная ею в 1928 году парфюмерная линия имела успех и некоторое время помогала развивать дом, в 1954 году дом моды Schiaparelli был закрыт.

В 2007 году бренд купил владелец Tod’s Диего Делла Валле, но камбэк Schiaparelli отложился вплоть до 2014 года, хотя одна из попыток возрождения Schiaparelli была на счету Кристиана Лакруа. В итоге лишь в прошлом январе на Неделе высокой моды в Париже новый креативный директор дома Марко Занини представил первую кутюрную коллекцию возрожденного дома
весна-лето — 2014. Марко Занини умело работает с архивами дома (monkey fur пришел в моду благодаря Скиапарелли, и с ним же работает Занини) и уже в двух коллекциях доказал, что сюрреализм и театральность — именно то, чего не хватает современной моде. Как минимум симпатии Тильды Суинтон обновленный дом моды уже заработал.

Charles James

Несмотря на свое британское происхождение, Чарльз Джеймс известен как первый американский кутюрье. Начав карьеру с маленького шляпного магазинчика в 1926 году, Чарльз Джеймс заслужил звание одного из величайших дизайнеров всех времен. Не последнюю роль в этом сыграла Великая депрессия. После кризиса Уолл-стрит многих парижских кутюрье в Америке обложили 90-процентной пошлиной и им пришлось свернуть свой бизнес, а их место заняли местные дизайнеры. Среди них был и Чарльз Джеймс, и еще ряд знаковых кутюрье эпохи: Мэйн Бохер, Элизабет Хоз и Мюриэл Кинг.

Чарльз был не просто модельером или скульптором, но архитектором. К примеру, стеганый жакет, созданный дизайнером в середине 30-х годов в дополнение к вечернему костюму и названный Сальвадором Дали «мягкой скульптурой», стал прародителем современных стеганых курток, присутствующих даже в гардеробах людей, далеких от моды. Помимо стеганых курток визитными карточками Джеймса стало бальное платье «Четырехлистный клевер», которое было практически инженерным сооружением. Платье состояло из четырех слоев: подъюбника из тафты, жесткой нижней юбки, нижний юбки клиньями и верхнего платья. Двигаться в нем было затруднительно, но выглядело оно умопомрачительно.

Дискомфорт женщин не останавливал дизайнера, скрупулезно создававшего предметы искусства из ткани: его бальные платья могли весить до 8 кг. Чарльз Джеймс в какой-то степени был фанатиком и перфекционистом: он мог переделывать одну и ту же модель по несколько раз, выверяя с математической точностью каждую деталь, подолгу работать над идеальным кроем рукава и потратить на это кучу денег. В 50-х годах карьера Чарльза Джеймса пошла на спад, и причиной тому стало его нежелание принимать изменения в моде. Джеймс не смог смириться с наступлением эры массового производства и отказаться от сложного кроя ради удешевления моделей. А долги и неуплаченные налоги заставили его окончательно покинуть мир моды в 1958 году.

В 2014 году мир снова заговорил о марке Charles James. После бала, организованного Институтом костюма Met Gala в честь легендарного кутюрье, было объявлено, что возрождением марки займется американский кинопродюсер и сооснователь Miramax Films Харви Вайнштейн — он заключил договор с детьми Чарльза Джеймса на покупку лицензии с возможностью последующего приобретения бренда. Возвращение марки планируется под управлением креативных консультантов: сооснователя и дизайнера Marchesa Джорджины Чапман и ее брата, президента Marchesa, Эдварда Чапмана.

Бренд IRFE основан в Париже в 1924 году русскими эмигрантами: племянницей Николая II Ириной и ее мужем Феликсом Юсуповым. Сложенные начальные буквы их имен и дали название аристократическому во всех смыслах дому. Будучи когда-то клиентами парижских модных домов, чета Юсуповых знала секреты высокой моды, а в создании коллекции принимали участие их друзья и родственники. Несмотря на классический дизайн, их наряды в Париже демонстрировали андрогинные модели à la garçon, а на уме у кутюрье была разработка спортивной одежды. В 1926 году IRFE представил собственную парфюмерную линию из четырех ароматов: Blonde — для блондинок, Brunette — для брюнеток, Titiane — для шатенок и Grey Silver — для женщин «элегантного возраста». В отличие от других домов IRFE прямо назвал цвет волос и уделил внимание немолодым женщинам, посвятив один из ароматов императрице Марии Фёдоровне.

Читайте также:
Armani Prive Haute Couture осень-зима 2021

Экономический кризис конца двадцатых сказался на многих секторах мировой экономики, и в 1931 году IRFE, вслед за многими другими компаниями, пришлось объявить о банкротстве и закрыть все свои филиалы. Однако парфюмерная линия бренда просуществовала вплоть до начала 60-х, а одно из платьев дома попало в Институт костюма музея Метрополитен в Нью-Йорке.

Возвращение марки после 90-летнего перерыва произошло в некоторой степени благодаря историку моды Александру Васильеву. Из его книги «Красота в изгнании» о доме узнала Ольга Сорокина, а после встречи с внучкой Юсуповых Ксенией Шереметевой-Сфири взялась за возрождение легендарного дома моды. В прошлом году, к 400-летнему юбилею дома Романовых, обновленный дом IRFE сделал свой первый шаг — на Парижской неделе моды состоялся показ его новой коллекции. На сегодняшний день креативная команда дома старается не только сохранить, но и осовременить коллекции IRFE.

Уличная жизнь Парижа в XIX веке

Историк литературы Вера Мильчина о помоях, омнибусах, золотой молодежи, зеваках и «львах» на улицах французской столицы до перепланировки Жоржа Османа

Жизнь парижских улиц

В первой половине XIX века парижская уличная жизнь была, насколько можно судить по нравоописательным очеркам того времени, пространством, куда выплескивались многие формы городской деятельности, которые нам привычнее представлять себе в помещении. Слово «выплескивались», кстати, можно понимать и в сугубо конкретном смысле: несмотря на все призывы городских властей выливать помои только в специально отведенных местах, парижанам зачастую было гораздо сподручнее выплескивать самые неприглядные жидкости прямо из окон на мостовую, по которой ради этой цели был проложен специальный сточный желоб (сначала он шел по середине улицы, потом его сместили к тротуарам, но прохожим от этого легче не стало).

О том, насколько все это раздражало тогдашних парижских жителей, можно судить, например, по фельетонам Дельфины де Жирарден. В ее книге «Парижские письма виконта де Лоне» Русский перевод Веры Мильчиной вышел в издательстве «НЛО» (М., 2009). есть очерк от 13 июля 1837 года, описывающий злоключения прохожего, которому не удается осуществить свою мечту и прогуляться по парижским улицам, потому что «нынче прогулка у нас превращается в сражение, а улица — в поле битвы; идти — значит сражаться». Это непосредственное описание уличных «бедствий», но существует и свидетельство от противного: в 1840 году республиканец Этьен Кабе выпустил утопический роман «Путешествие в Икарию», где изображена идеальная республика, в которой люди не знают ни голода, ни холода, ни угнетения. Так вот, в икарийских городах повествователя особенно восхищает то, что и тротуары, и мостовая всегда чистые, а вода, оставшаяся после уборки, стекает в специально устроенные люки; что на улице не видно ни мусора, ни лошадиного навоза; что для пешеходов устроены специальные переходы (порой подземные и наземные) и потому они не рискуют оказаться под колесами экипажей, и т. д. Совершенно очевидно, что в современном ему Париже Кабе всех этих удобств не видел.

«Нынче прогулка у нас превращается в сражение, а улица — в поле битвы; идти — значит сражаться»

На парижской улице выступали бродячие комедианты, там же шла мелкая торговля, ходили люди с рекламными афишами на спине (то, что сейчас называется «люди-бутерброды»), разносчики предлагали еду и питье, сидели «штопальщицы» — они чинили одежду, а лавку им заменяла большая бочка. Со временем это половодье уличной деятельности постепенно уменьшалось, и Бальзак, например, в начале 1840-х годов констатирует, что эта мелкая уличная торговля вытесняется другими, более централизованными и цивилизованными формами торговли — в больших магазинах. Но еще в 1855 году немецкий писатель Адольф Штар, чье свидетельство приводит в своей книге о Париже Вальтер Беньямин Walter Benjamin. The Arcades Project. Cambridge, London, 2002. , с восторгом описывал, как парижане обжили большую выбоину посреди улицы и стали там торговать всяким мелким товаром.

Вытеснение торговли с улиц происходило и в другой, более деликатной сфере: проституток, которые расхаживали по улицам в традиционных для них районах, власти принуждали продавать свои услуги только в помещениях, а в 1830-е годы вообще постарались вытеснить их заведения на окраины.

Проституток, которые расхаживали по улицам, власти принуждали продавать свои услуги только в помещениях

Своеобразным мостом, соединяющим торговлю на открытом воздухе и в помещении, стали пассажи — крытые проходы между двумя параллельными улицами, специфически парижская форма градостроения, возникшая в самом начале XIX века и пережившая свой расцвет в 1820-е годы. Пассажи представляли собой ряды лавок, кафе и ресторанов и в этом смысле были настоящими улицами. Но при этом по ним даже в дождливую погоду можно было прогуливаться без всякого зонтика, рассматривая витрины с безделушками, эстампами и разным эффектным товаром.

Читайте также:
Кутюрная коллекция от Ульяны Сергеенко

В общем, самое интересное в Париже первой половины XIX века — это сочетание архаики (такой, как выливаемые на улицу помои или мелкая уличная торговля) со вполне современными формами «обслуживания населения». Пожалуй, эмблемой тут может служить фрагмент одного нравоописательного очерка Русский перевод очерка, сделанный С. Козиным, вошел в книгу «Французы, нарисованные ими самими» (М., 2014). , посвященного парижским молочницам. Автор, рассказав об обыкновенных двуногих молочницах (крестьянках, приносящих или привозящих в Париж молоко из ближайших пригородов), добавляет, что в столице появились и молочницы иного рода, четвероногие — козы и ослицы, разъезжающие в экипажах:

«Вот проносится роскошный экипаж, и вы устремляете любопытный взор к портьере в надежде поймать кокетливую улыбку юной красавицы, но видите лишь очередную валаамову ослицу, с важным и глупо-удивленным видом созерцающую деревья, дома и людей. На экипаже красуется надпись крупными буквами: «Очищенное молоко ослиц, вскормленных морковью».

Тут задействовано все: и транспорт, и реклама, и привычка парижан глазеть по сторонам. Именно поэтому приведенный образ кажется мне символическим.

Развлечения в Пале-Рояль. 1815 год © Bibliothèque nationale de France

Город как выставка мод

Париж первой половины XIX века (то есть до того, как префект Осман в середине века перестроил его и придал ему тот вид, который привычен нам сегодня) — это прежде всего город с очень четко выраженной структурой и разделением на разные районы с разным физическим обликом и, главное, разной репутацией. Современники часто писали об этом, подчеркивая, что порой для парижанина оказаться в чужом квартале — все равно что совершить путешествие к антиподам.

В некоторых местах город превращался в своего рода выставку — в первую очередь выставку последних мод. Прежде всего, это происходило в саду Тюильри и на бульваре Итальянцев. Здесь совершалось стихийное разделение на «актеров» и зрителей: одни прогуливались, другие сидели на стульях и рассматривали гуляющих, то есть тоже «гуляли», но весьма своеобразно, не вставая со стульев — английская путешественница леди Морган в книге «Франция» (1817) с изумлением отмечает, что прогулка на бульваре может принимать и такую форму. Разумеется, подобный способ экспонирования себя был принят только в определенных кварталах города, прежде всего на правобережных бульварах.

Были и другие кварталы, как бедные, так и богатые, где никому бы и в голову не пришло прохаживаться, демонстрируя модные наряды: на правом берегу Сены таким был «старорежимный» квартал Маре, на левом — студенческий Латинский квартал, грязный и бедный квартал Сен-Марсо и аристократическое чопорное Сен-Жерменское предместье.

Карнавал

Культура экспонирования самих себя и собственной элегантности в открытом городском пространстве была, конечно, по преимуществу культурой высших сословий. У простонародья были свои способы уличного времяпрепровождения: раз в год, во время карнавала, по улицам Парижа расхаживали толпы в карнавальных костюмах, водили огромного быка, которому давали какое-нибудь прозвище, заимствованное из модного романа (был, например, год, когда этого «жирного быка» звали Монте-Кристо).

В этих карнавальных забавах происходил такой любопытный феномен, как «опрощение» (разумеется, не внутреннее, а внешнее, на уровне костюма) представителей высших сословий. В конце 1830-х годов для этого был изобретен специальный костюм — по-французски débardeur. В первом значении это просто одежда грузчика, перетаскивавшего товары с плотов на берег: широкие панталоны и заправленная в них блуза. Но костюм этот оказался очень удобен для карнавала, причем это карнавальное время было единственным, когда панталоны имели право надевать на себя и дамы. В 1840 году замечательный рисовальщик Гаварни выпустил целую серию литографий под общим названием «Les Débardeurs», и этот костюм вошел в моду.

Литография Поля Гаварни из серии «Les Débardeurs». 1840 год — Так ты, значит, тоже тут! Так-то у тебя голова болит?
— А ты меня, значит, караулишь? © Wikimedia Commons

Город как подмостки

Для Парижа конца XVIII — начала XIX века особенно важным было разделение на пространство внутри окружавшей город крепостной стены — так называемой Стены откупщиков — и вне ее, за заставами. Стена была выстроена в 1780-е годы для решения совершенно определенной экономической задачи: чтобы удобнее было взимать налог на ввозимые в Париж еду и питье (octroi). Внутри стены продовольствие и алкоголь были дороже, за заставами — дешевле. Поэтому пространство за крепостной стеной было сугубо развлекательным: там строились кабаки, танцевальные залы, там проводило воскресные дни все небогатое население Парижа.

Но было в Париже, а точнее, за парижской крепостной стеной место, куда в один определенный момент года отправлялись отнюдь не только приказчики и гризетки, но и многие аристократы. Это Куртий — увеселительное место на северо-восточной окраине Парижа.

Квартал Куртий делился на две части: Нижний Куртий располагался у подножия высокого холма внутри города, а Верхний — на его вершине, за городской стеной. Верхний Куртий весь состоял из разнообразных кабаков. В последние три дня карнавала туда поднимались многочисленные представители золотой молодежи, напивались там вместе с простолюдинами, а потом, утром Пепельной среды (то есть в первый день Великого поста) в экстравагантных костюмах и живописных экипажах спускались из Верхнего Куртия в Нижний, разбрасывая по пути цветы и конфеты и выкрикивая непристойности. На это зрелище глазели толпы специально собравшихся зрителей, причем были далеко не в восторге от увиденного.

«Время от времени какой-нибудь человек в лохмотьях выходил из шпалеры, изрыгал нам в лицо поток ругательств, а потом осыпал нас мукой»

Этот спуск из Куртия весьма выразительно описан у Мюссе в «Исповеди сына века»:

«С вечера шел мелкий леденящий дождь; улицы превратились в лужи грязи. Экипажи с масками, сталкиваясь и задевая друг друга, двигались беспорядочной вереницей между двумя длинными шпалерами уродливых мужчин и женщин, стоявших на тротуарах. У мрачных зрителей, что стояли стеной, притаилась в покрасневших от вина глазах ненависть тигра. Выстроившись на целую милю в длину, все эти люди что-то ворчали сквозь зубы и, хотя колеса экипажей касались их груди, не отступали ни на шаг. Я стоял во весь рост на передней скамейке, верх у коляски был откинут. Время от времени какой-нибудь человек в лохмотьях выходил из шпалеры, изрыгал нам в лицо поток ругательств, а потом осыпал нас мукой. Вскоре в нас начали бросать комьями грязи, однако мы продолжали наш путь, направляясь к Иль‑д’Амур и прелестной роще Роменвиля, под сенью которой было подарено некогда столько нежных поцелуев. Один из наших друзей, сидевший на козлах, упал на мостовую и чуть не разбился насмерть. Толпа набросилась на него, чтобы уничтожить. Нам пришлось выскочить из экипажа и броситься к нему на помощь. Одному из трубачей, ехавших верхом впереди нас, швырнули в плечо булыжником: не хватило муки. Ни о чем подобном мне никогда не доводилось слышать. Я начинал познавать наш век и понимать, в какое время мы живем» Перевод Д. Лившиц и К. Ксаниной. .

В результате в ночь, предшествовавшую первому дню Великого поста, городское пространство на дороге из Верхнего Куртия в Нижний превращалось в своего рода сцену, на которой демонстрировали себя молодые парижские аристократы, в обычное время выбиравшие для прогулок совсем другие, куда более фешенебельные районы города.

Люди менее состоятельные платили за сдаваемые внаем стулья и рассматривали едущих

Другое парижское пространство, которое в определенный момент года превращалось в своего рода подмостки для представления (впрочем, несравненно более пристойного), — это Елисейские Поля; по ним пролегала дорога в Булонский лес, а дальше — в Лоншан, куда раз в год, на Страстной неделе, отправлялись модные и богатые парижане. Лоншанское гулянье доставляло удовольствие не только тем, кто ехал в Лоншан, но и тем, кто на них любовался: каждый владелец экипажа старался сделать свое транспортное средство как можно более роскошным и элегантным, а люди менее состоятельные платили за сдаваемые внаем стулья и рассматривали едущих.

Читайте также:
Versace Haute Couture весна-лето 2021

Здесь надо пояснить, что Елисейские Поля в это время еще отнюдь не были той городской артерией, застроенной высокими домами и богатыми магазинами, какими привыкли их видеть мы; это была, в сущности, парковая зона, где устраивались ярмарочные забавы для простолюдинов: лазанье за призом по гладкому шесту, стрельба в цель, демонстрация дрессированных животных.
Лоншанское гулянье было для простых посетителей Елисейских Полей еще одной забавой — но более возвышенной и элегантной.

Панорама Парижа. 1828 год © Bibliothèque nationale de France

Демократизация

Все главные городские парижские нововведения первой половины XIX века способствовали демократизации городского существования, хотя, разумеется, сознательно такой цели никто перед собой не ставил. Первое такое нововведение — это рестораны вместо старинных трактиров или табльдотов. С одной стороны, ресторан, конечно, поощрял «индивидуализм» едоков. В трактире или за табльдотом у посетителя не было выбора — он ел то блюдо, которое в данный день приготовили на хозяйской кухне. Ресторан, во-первых, ввел в употребление «карту» (la carte), или, как принято ее называть в русской традиции, меню. Ресторанный способ обслуживания позволил посетителю выбирать из нескольких закусок, нескольких основных блюд и нескольких десертов (любопытно, что такая форма общественного питания изумляла не только русских офицеров в 1814 году, но и французских провинциалов в начале 1830-х годов). Во-вторых, ресторан заменил еду за одним общим столом питанием за отдельными столиками. Это — по части индивидуализма. Но при этом уже в 1820-е годы в Париже работали рестораны, где одновременно обедали больше сотни человек, и очень приличный обед с вином стоил 2 франка — против 25 в роскошном ресторане.

В экипажах незнакомые люди соединялись в одном омнибусном пространстве и ехали каждый, куда ему требовалось

Вторая новинка, способствовавшая демократизации городской жизни, — это появившиеся в 1828 году омнибусы, а за ними — целый ряд транспортных средств того же типа, которые отправляли на улицы Парижа другие компании с другими названиями. Это были экипажи, рассчитанные не на четырех человек, как старые фиакры (подобие наших такси), а на шестнадцать или даже двадцать человек. В этих экипажах незнакомые люди соединялись в одном омнибусном пространстве и ехали — гораздо дешевле, чем в фиакре, не говоря уже о собственном экипаже, — каждый, куда ему требовалось (разумеется, в пределах того маршрута, по которому курсировал данный омнибус).

Читайте также:
Zuhair Murad осень-зима 2021

И наконец, третий важнейший процесс, происходивший в Париже в это время, — это новый способ возникновения «звезд». Его можно продемонстрировать на примере такого тогдашнего понятия, как «львы». Вообще-то возникло это понятие впервые в Англии в 1820-е годы, а то и раньше, но, так сказать, всеевропейскую известность оно приобрело благодаря тому, что вошло в моду во Франции в самом конце 1830-х годов. В это время слово «лев» могло пониматься двояко: в широком и в узком смысле слова. Лев в широком смысле слова — фигура вполне привычная; в разные эпохи его называли петиметром, щеголем или денди. Это как раз тот, кто любит экспонировать себя и свои ультрамодные туалеты на бульварах и в театре. А вот лев в узком смысле слова — это явление гораздо более интересное. Этот не тот, кто хочет, чтобы на него смотрели, а тот, на кого все хотят смотреть. Сейчас бы сказали, что это тот, кто создает информационный повод: спортсмен, установивший рекорд, альпинист, покоривший высокий пик, писатель, написавший прославленный роман. По остроумному выражению уже упоминавшейся Дельфины де Жирарден, которая как раз и отстаивала это второе, узкое понимание слова «лев», в представлении с участием диких зверей «львом» будет не лев и не тигр, а дрессировщик. Так вот, этот способ завоевания известности — не только и не столько происхождением, сколько какими-то свершениями и достижениями — постепенно укоренялся в Париже и вытеснял прежние формы завоевания славы. Это тот процесс, конечную стадию которого можно видеть в мире, описанном Прустом: повествователь мечтает попасть в мир родовитых Германтов, но Сван — отнюдь не аристократ — уже давно там принят и востребован не благодаря происхождению, а благодаря собственному интеллекту. Светская жизнь трансформируется: теперь больше шансов вызвать интерес не только у широкой публики, но и у завсегдатаев светских гостиных имеет не красавец-щеголь, а журналист, литератор, композитор — но при условии, что он является законодателем мод.

Франция – мировая столица моды

Невозможно говорить о Франции и не вспомнить о том, что это особенная страна. А столица Франции — Париж – это магический город с необыкновенной энергетикой и историей. Здесь жили и творили такие писатели как Виктор Гюго, Стендаль, Оноре де Бальзак, Альберт Камю. Писали свои картины Эжен Делакруа, Анри Матисс, Клод Оскар Моне, Пабло Пикассо. Снимались в кино и вдохновляли миллионы людей Пьер Ришар, Луи де Фюнес, Жан Рено и многие-многие другие. И конечно же невозможно не сказать о знаменитых французских актрисах, которые по праву считаются иконами стиля – Катрин Денёв, Бриджит Бардо, Софи Марсо. А как же иначе, ведь они француженки, а Франция издавна считалась законодательницей моды и диктовала свой стиль по всему миру.

Мода (фр. мode) понятие достаточно капризное, быстро меняющееся, в современном мире моду диктуют образы актеров, актрис, известных личностей. В XVII в. моду диктовали короли и фавориты короля. Быть модным и стильным обозначало у женщин умение привлечь внимание короля, скрыть свои недостатки, подчеркнуть достоинства. Не многое изменилось с тех пор, чувство стиля – это чувство гармонии и умение подать себя при этом подчеркнуть все свои достоинства. В современном мире не платье красит человека, а человек платье. Но так было не всегда.

Модная столица второй половины XVII века во времена правления Людовика XIV.

В годы его правления Франция стала законодательницей стиля, потому что сам Людовик обожал пышные наряды с огромным количеством драгоценных камней и дорогих тканей, кружевами и лентами. Именно с приходом на престол Людовика XIV, Франция за несколько веков полностью покорила Европу и стала могущественной столицей стиля. Парижские новинки ждали с нетерпением по всей Европе, знатные дамы из Германии, Англии, России посылали своих портных во Францию для изучения последних модных новинок. Шляпы, прически, косметика, аксессуары, обувь, одежда созданы французами.

Французская мода на время стерла все национальные различия, различия между сословиями, французская мода стала мировой! Изменилось мировоззрение и представление людей о том, как должен выглядеть настоящий мужчина. Мужчина перестал быть грубым, физически сильным и малообразованным воином. Образ молодого человека – это грациозный, галантный кавалер, который умеет обращаться с дамами в превосходном сшитом костюме – вот идеал мужской красоты того времени. Французские нравы, изысканные французские костюмы, господство французской речи вот последствия правления Короля-Солнца Людовика XIV.

Моду эпохи Людовика XIV называют еще версальской, так как любимая резиденция короля находилась в Версале, там и творилась история моды. Во всем мире высокому каблуку женщины обязаны именно Королю – Солнцу, так как он носил каблуки из-за своего небольшого роста, вскоре весь двор, затем и вся Франция и мужчины и женщины носили высокие каблуки. И брали частные уроки на высоких каблуках. Со временем каблук стал ниже, из-за того, что монарх постарел, и ему стало трудно ходить на каблуках. Более 100 лет версальский костюм включал в себя наличие парика(так как король облысев начал носить парик). Мужской образ теперь состоял из парика, напудренного и нарумяненного лица и конечно широкополой шляпы со страусовыми перьями.

Читайте также:
Versace Haute Couture весна-лето 2021

Случайности становились модными закономерностями, любая необычная деталь в гардеробе королевской особы становилась новой модной игрушкой. Например, история с женой Филиппа Орлеанского – французского герцога принцессой Элизабет Шарлоттой Палатинской и появлениепалантина (фр. palatine). История связана с тем, что во время сильных морозов принцесса надела на себя меховые полосы разного цвета с целью согреться, при дворе все восприняли это как модный атрибут гардероба. В скором времени весь аристократический мир, а затем и Европа носили меховые накидки, названные палантинами. Особенным блеском, например, было появиться на приеме в разной обуви: одна нога обута в башмак со шпорой, другая — в сапог с пышным бантом.

После заката правления Короля-Солнца, за Францией сохранилось звание мировой столицы моды. Образ придуманный Людовиком пережил надолго своего создателя, это оставило в истории моды огромнейший след.

В конце XVIII века социальная и политическая жизнь Франции поменялась. Великая французская революция (фр.Révolution française) изменила ход истории, монархия перестала существовать и появилась республика. Революция способствовала развитию новых идей и конечно же изменила историю моды. Мода теперь диктовала новые правила игры, люди имели больше права выбора. В те времена модным было иметь костюмы для работы, отдыха, занятия спортом, выход в свет – это стало необходимым. Так начался новый этап в развитии французской моды. В начале XX века женщины укладывали волосы в высокие прически, одевали огромные шляпы, щедро украшенные страусовими перьями, искусственными цветами и чучелами птиц. Подчеркивали свою женственность и красоту с помощью боа из лебяжьего пуха, роскошных палантинов и шифоновых шарфов, которые прикрывали обнаженные плечи.

Строгие костюмы, короткие женские прически, и брюки для женщин в период Первой Мировой Войны.

В этот период о моде редко, кто думал, но женщины в этот период стали более независимыми, так как им приходилось в этот сложный период выполнять тяжелую мужскую работу. Основное направление моды стал свободный, деловой костюм на последнее десятилетие. До конца XІX века начала XX века индустрия моды отсутствовала во Франции, так как уровень жизни был очень низок и дорогой костюм могли позволить себе очень малое количество людей.

Начиная с 1950 — 1960 – х годов начинается новый период моды во Франции.

Это дома мод Коко Шанель, Пьера Кардена, Ив Сен Лоран, Уберрт де Живанши – имена которые стали нарицательными в мире высокой моды. Каждый знает маленькое черное платье Коко Шанель и приталенный пиджак. А имя Ив Сен Лоран связывают с новым направлением в мире моды классические и простые образы, брючные ансамбли. Мир моды перевернулся. Появляются мини, кожаные куртки, джинсы, тенниски, кружевное белье и опять Франция диктует моду. Французские дизайнеры добились невероятного успеха, что делает их творения необыкновенно дорогими, но эксклюзивными и оригинальными.

В 2000 — х годах индустрия моды развивается благодаря Джону Гальяно, Доменике Дольче и Стефану Габбана, Полу Смиту, Донателле Версаче, Карлу Лагерфельду, Майклу Корсу, Оскару де ля Рента. Современная индустрия моды – это огромный бизнес, который включает в себя производство одежды, обуви, аксессуаров, парфюмерии, косметики. Все, что мы имеем сегодня, модные дома, модельные школы во Франции – это все сформировалось с течением времени и испытало исторические перемены. Огромная история у французской моды и она продолжает развиваться, открывая все новые стили.

Но столица моды есть и будет Франция по праву!

При всем при этом развитие моды открывает все новые и новые горизонты. Только хочется отметить, то что мода – это искусство подражать, а сохранить свою индивидуальность достаточно тяжело. Чувство вкуса, вот что важно! Важно понимать, кто ты есть, быть уверенным в себе. В наше время мало подражать кому-то, сейчас в моде умные, энергичные люди, которые занимаются самообразованием, гармоничны сами с собой и естественны в своем образе.

pravoslavnaa

История и Православие

«Народ, не помнящий своего прошлого, не имеет будущего»

Как выглядели модные Дома Парижа в начале XX века

В одном из интервью Карл Лагерфельд сказал, что восхищается работой мастериц доверенного ему модного Дома Chanel. Дизайнер с трепетом относится к их работе и к тому, что они вместе создают. Поэтому одну из коллекций Дома Chanel продемонстрировали в интерьерах, оформленных в стиле ателье Дома высокой моды.

Это была коллекция Chanel Haute Couture Осень-Зима 2016-2017 . А сегодня давайте посмотрим, как выглядели модные Дома сто лет назад. За прошедшее время многое изменилось – теперь высокую моду стремятся сделать более доступной, что в некотором смысле обесценивает смысловое значение Haute Couture.

На этих фото мы видим работниц модных Домов начала XX века и весь процесс создания кутюрных платьев для богатых клиенток, ведь тогда только богатые женщины могли позволить себе такие наряды.






















Posts from This Journal by “История” Tag

Фотограф Дмитриев Максим Петрович. Россия конца XIX- начала XX века.

Архивист А.Я. Садовский. Дмитриев Максим Петрович. Фотограф Максим Петрович Дмитриев (1858-1948), по-праву, считается одним из…

Читайте также:
Расписание недели моды Haute Couture весна-лето 2021
Николай Гумилев. Поэт и солдат

Николай Гумилев на первый взгляд идеально вписывался в систему координат Серебряного века. Его любовь к экзотике, безапелляционные суждения об…

Мария Константиновна Башкирцева (Marie Bashkirtseff),1858-1884.Русская художница.

«Если я не умру молодой, я надеюсь остаться в памяти людей как великая художница, но если я умру молодой, я хотела бы издать свой дневник,…

Антиквариат:Кофейники и чайники. | Немного истории.

“В жизни человека наберется немного часов, которые были бы приятнее, чем время, посвященное вечернему чаю” Согласно старинным…

Портреты Льва Николаевича Толстого. Часть первая: Иван Николаевич Крамской (1837 — 1887)

Часть вторая: Репин Илья Ефимович (1844 — 1930) 1873 Иван Николаевич Крамской 1837−1887 Портрет Льва Толстого холст,…

Windsor Castle — стержень истории Британской монархии (часть 1.)

Carlton House – бывшая резиденция короля Георгa IV Buckingham Palace часть 1. Buckingham Palace часть 2. Виндзорский замок(Windsor…

Букингемский дворец – главный дворец Англии и центральный штаб монархии. Часть 1.

Букинге́мский дворец (англ. Buckingham Palace) — официальная лондонская резиденция британских монархов (в настоящее время — королевы…

Виктория (1819-1901) – королева Великобритании.

Queen Victoria, after Franz Xavier Winterhalter Имя малышке выбирали долго. Сначала родители решили назвать ее Джорджина Шарлотта Августа…

Виктория (1819-1901) – королева Великобритании.

Виктория (1819-1901) — королева Великобритании из Ганноверской династии, правившая в 1837-1901 годы. Дочь Эдварда, герцога Кентского, и…

Квинтэссенция осени во флаконе. Replica – Autumn Vibes новинка 2021г. от Maison Martin Margiela

Всем доброго времени суток!

Я долгое время думала написать пост о парфюмерии, но ни один аромат пока так сильно меня не цеплял, чтобы совпало время, место и моё состояние.

И вот этот момент настал.

Все фотографии в посте из личного архива разных годов.

Предыстория:

Прогуливаясь по одному крупному сетевому магазину, чисто из интереса подошла к стенду Maison Martin Margiela и взяла в руки симпатичный флакон, увидев название Вибрации Осени. Хотя по сути, не могу я подобрать точный перевод слову Vibes, для меня это такое состояние, настроение всеобъемлющее.

Когда я пшикнула его на блоттер и чуть стянула маску, чтобы послушать аромат, я обомлела.

Как такое возможно!? — пронеслось у меня в голове, — это же осень. Так она и звучит.

Сфотографировав флакон, чтобы не забыть, что же такое мне понравилось — отправила мужу в месседжер, мол — обалдеть какой аромат.

И ушла восвояси, отложив в голове покупку при первой возможности.

А вечером того же дня, в дверь позвонил курьер и муж хитро внёс в комнату его.

Серия Replica — это воспоминания определённых людей, закупоренные в «аптекарский» флакон.

Когда я читаю про эту серию в принципе, я вспоминаю цитату из книги:

Вино из одуванчиков – пойманное и закупоренное в бутылки лето.

Рэй Брэдберри «Вино из одуванчиков»

Так вот в этом флаконе закупорили осень. Память, закупоренная в аромат.

И только когда я уже искала точные ноты, я поняла, что схватила в руки новинку 2021 года, которая только-только появилась на полках магазинов. (первые числа сентября)

Упаковка у духов — это отдельный вид искусства. Я очень люблю подобные вещи.

Стеклянный флакон с наклеенной на неё тканью, где словно на печатной машинке выбито воспоминание из Монреаля 2018 года, рассказывающая нам о лесных тропах и красных листьях.

Распылитель мелкодисперсный, вокруг него опять же ткань, и никакой крышечки на дозаторе нет.

Это очень необычно.

Аромат определяется как древесный, мшистый, тёплый пряный, землистый.

Я нашла в сети такую пирамидку, правда, когда смотрела первый раз, ноты клена не было. Сейчас добавили.

Верхние ноты: Кардамон и Розовый перец;

Средние ноты: Мускатный орех, Семена моркови и Клен;

Базовые ноты: Кедр и Мох.

Осень — моё любимое время года. Может, именно поэтому я и в восторге от этого аромата.

Попробую описать его ассоциативно.

При нанесении — это однозначно специи, пряные, тёплые, совершенно не колкие, даже слегка сладкие. Есть какие-то свежие нотки. Так правда пахнут влажные листья на земле. Пряно, терпко, землисто и чуть свежо. Я думаю, что морковные семена и мускатный орех дают такое ощущение. Но вычленить отдельные ноты правда не могу.

Это точный аромат, когда ты гуляешь по осенним аллеям после небольшого дождя, на улице свежо, чуть прохладно.

И издалека доносится запах, словно где-то топят печку.

А потом, спустя пару часов ты натыкаешься на домик из свежего сруба посередине леса. Он ещё не успел обветшать от погодных условий, пахнет свежей древесиной. Из трубы валит тот самый дым струйкой. Так высоко уходит в осеннее низкое небо.

И только зайдя в дом, ты понимаешь, что руки успели замерзнуть, потому что внутри нереально тепло. И пахнет деревом и камином. И ты сидишь в домике посреди леса у камина, смотришь в окно, солнце садится, последние его лучи сползают по кронам деревьев, а их шевелит осенний ветер. С другой стороны идут тучки. И достаточно тихо, лишь трещат дрова. К сожалению, я не знаю как звучит аромат By the fireplace этого же бренда, но встречала в отзывах, что они родственники, только Autumn Vibes больше про прогулку и открытый огонь, а By the fireplace про уютные вечера внутри дома.

Читайте также:
Maison Martin Margiela Couture 2021

Если кто-то знаком с этими ароматами, подскажите так ли это.

Аромат находится вокруг меня, словно облачко, шлейф на расстоянии вытянутой руки.

Парфюм очень любит ткань, на моей коже специи уходят спустя часа 1,5-2 на свежем воздухе (так уж получается, что я постоянно выгуливаю его этой осенью именно в парках), и после уже изменяется в дымно-теплый, древесный и таким и остается пока не затихнет, лишь изредка может снова зазвучать специей. На одежде явно может оставаться до 2 дней. Спустя неделю, если наткнусь на одежду, в которой носила аромат и уткнусь носом в место нанесения — могу услышать древесную базу.

Заметила одну особенность — некоторым он пахнет солеными огурцами. Ни я, ни муж такого не слышим, а сестра так вообще учуяла цитрус. Возможно, кардамон дал такой эффект.

На мой взгляд, Autumn Vibes про уют, открытый огонь в лесу, осеннее тепло и много-много опавшей листвы.

У меня в объёме 30мл. Концентрация EDT.

Весь сентябрь я хожу с этим ароматом, каждые выходные выгуливая его в лесах и парках.

И настолько мне в нём комфортно и уютно, что не передать словами.

Спасибо за уделённое время, надеюсь я смогла описать данный аромат понятно и атмосферно.

Хотелось бы услышать ваши ассоциации, если вы его знаете.

Этой знаменательной коллекции Мартина Маржелы 20 лет — она повлияла на то, как мы одеваемся сегодня

Если бы приходилось выбирать самую радикальную коллекцию Мартина Маржелы, то ею была бы она — осень-зима 2000. Пока Том Ford в Gucci и Джон Гальяно в Dior открывали тело — Маржела скрывал его за множеством слоев.

В истории моды нового тысячелетия не так много коллекций, которые совершили революционные открытия. Первая из таких принадлежит Мартину Маржеле. Показ осень-зима 2000 проходил в 19-м округе Парижа. Дорога до места шоу уже сама по себе была приключением: так, едва добравшись, гости попадали в заброшенный грузовой поезд. Автор британского Vogue вспоминала, что внутри было темно, холодно (на дворе март) и тревожно. Волнение усиливала музыка, раздающаяся из колонок, — саундтрек полнометражного приквела «Твин Пикса» о последних днях жизни Лоры Палмер (героиня убита в вагоне поезда).

Глаза всех моделей на показе были закрыты накладной челкой

Формально огромные вещи в коллекциях Мартина Маржелы впервые появились сезоном раньше — в коллекции весна-лето 2000. Исследование гиперобъема дизайнер продолжит до коллекции сезона весна-лето 2002

Сама коллекция получила название La mode du XXL («Мода XXL»). Создавая образы, дизайнер работал со старыми манекенами 78-го итальянского размера. На манекен накладывались трикотаж и фетр — так получались «слепки» большого размера. Радикальность этих вещей заключалась в том, что они шли наперекор требованиям времени. Начало 2000-х — это эпоха гламурных силуэтов, которые подчеркивали ноги, грудь. В то время как Том Форд и Джон Гальяно открывали тело, Маржела скрывал его за огромными фетровыми жакетами, свитерами и джинсами. Эта одежда была далека от запросов публики, при этом садилась на любую женскую фигуру, была удобной и функциональной. Маржела всегда великолепно чувствовал тело.

Тогда новаторские идеи дизайнера не победили гламур. В 2000-х мир не переоделся в оверсайз, но сделал это почти два десятилетия спустя. Гиперобъем и многослойность, на которых выстрелили Vetements и Balenciaga под руководством Гвасалии, берет корни в этой коллекци. Да и тем, как мы сегодня одеваемся, наслаивая вещи, мы тоже обязаны Маржеле.

Самая узнаваемая вещь Мартина Маржелы после таби — огромные джинсы, словно купленные в магазине мужской одежды больших размеров. Спереди они застегивались на крючок и садились точно по фигуре. В 2012 году коллекционный предмет повторили в коллекции Maison Martin Margiela & H&M.

Байкерская куртка была такой же огромной — размера XXXL. Покоцанные места на потертой коже не прятались, а наоборот, акцентировались.

Трикотаж накладывался на старый манекен 78-го размера и после сохранял его форму. Необработанная линия ворота, спущенные петли и дырки на рукавах — все это было совершенно противоположно гламурной идеальности нулевых.

Дискошары в день шоу были повсюду: в самом вагоне поезда, в виде серег и на трикотажном платье. В последнем мы видели Стефано Пилати.

Фетровые пальто
и жакеты

Маржела использовал материал с бельгийской фабрики, которая занималась валянием шляп. Этот фетр накладывался на манекен, и получался жесткий объем. Создавалось впечатление, что под пальто надето множество свитеров — на самом деле там могло быть, например, только одно тонкое платье.

Присоединяйся офлайн к аудиовизуальной инсталляции «Портрет поколения» по случаю 10-летия BURO. — получи иммерсивный опыт.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: